Милостыня

Проходила надысь по центру города, где церковь, на закате, когда народ уже разошелся по домам. На церковной площади в инвалидной коляске сидел мужик лет сорока пяти, под градусами. Возможно, тот самый, что иногда высовывается из окна второго этажа близстоящего дома и орет грязные ругательства в сторону церкви. Может, и не он - но ведь не приехал же он сюда издалека, а жилья возле церкви совсем мало.

Вдруг мужик крикнул мне - поблизости больше никого не было!- чтобы я ему помогла, дала ему денег. Понятное дело, на выпивку. Не рассуждая, я крикнула в ответ: "Мне бы кто помог!"

Мужик обалдел!
А почему, собственно? Доход у него наверняка больше моего. Да и на церковную площадь из дому он как-то добрался - то есть не беспомощен или есть помощники. И помогать его бесу пьянства я нипочем не буду - карму себе портить. Хотя находится немало людей, готовых бесов кормить - ложно считают, что делают благое дело. А может, и не считают. Относясь к милостыне как к языческому жертвоприношению - задабривают бесов.

Наш бедный народ вовсю занялся благотворительностью. И этот феномен труднообъясним. Либо речь идет о принудительно открытых тяжелыми жизненными обстоятельствами духовных очах народа. Либо - о запредельном благосостоянии жалостливого народа. Одно смущает: особо избранные и состоятельные не дают денег на лечение больных детей. Они не народ, что ли?

Может быть, дело в сформированных общественных стандартах? Кто у нас на пьедестале? Врачи-учителя. Инвалиды труда. Тяжелобольные дети. Им надо помогать.

А вот старческая немощь вроде и не требует достойной социальной помощи: богаделен, сиделок, хосписов. Никто не будет на это жертвовать и даже ставить перед государством решение подобных задач.

Что касается инвалидов труда, то в 90-е был такой тренд: всем пенсионерам давать инвалидность, просто в силу возраста. Бывало, слушаешь по радио передачу "По вашим просьбам", когда на радио звонят слушатели и, представляясь, прежде чем заказать любимую песню, обязательно настаивают, что они инвалиды какой-нибудь третьей группы - мол, угробили здоровье на стройках коммунизма, как Павка Морозов. Ведь мало кто знал, что Н.Островский, чья книга "Как закалялась сталь" считается автобиографической, не вкалывал на стройках, а страдал то ли рассеянным склерозом, то ли другим генетическим заболеванием с атрофией мышц.

Ну, сидел бы в инвалидной коляске на церковной площади академик Легасов, я б ему не только подала, но и в ноги бы поклонилась, за всех нас. Прошло почти сорок лет, но благодарная память об академике Легасове не воплощена ни в памятниках ему, ни в названиях улиц. Эта память еще и осквернена слухом о самоубийстве.

А он сознательно сжег себя живьем ради спасения человечества, страшно мучился и до последнего исправлял то, что натворили другие, но ни признавать вину, ни исправлять косяки не собирались.

То же можно сказать и о других героях Чернобыля - забыты. Не вижу я для них пьедесталов. Не воздвигли. До сих пор. А теперь уже и никогда. Слишком много прошло времени.